Форум русской иммиграции в США

Полная веpсия: Яков ЕСЕПКИН
Вы просматриваете yпpощеннyю веpсию форума. Пеpейти к полной веpсии.
Стpаницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
Яков Есепкин

Палимпсесты

Млечный цвет граната

Девятый фрагмент

Нощно станут зерцала сиять
И огни будут ровно клониться,
Яко суе к теням вопиять –
Время Божиим ангелам сниться.

Это мы ль во обрамниках мглы
Цветь лием, всепрощально сияя,
Нас ли эльфы садят за столы
И отравою потчуют, Ая.

Так лишь, может, иродицы мстят
Бледным юнам и принцам калечным,
И, ярясь, мимо замков летят,
Свитых цветом томительно млечным.

Тридцать второй фрагмент

Чермной цветью сангины виют
Аониды беспечные, нем ли
Пир колодниц, ах, дивно пеют
Хоры ангелов небесей, внемли.

Всё еще на букетники роз
Ниспадают асийские шелки,
И чаруются юны от грез,
И со ядом теряют иголки.

Мнемозина, иди и смотри,
Как в серебре иудицы бьются,
И о вретищах плачут цари,
Коим звездные оды поются.

Сорок первый фрагмент

Золотых меловниц голоса
Тонкий слух ангелков ублажают,
И чаруют еще небеса,
И царицам ночным угрожают.

Мы внимали их негу, следя
Грозовых перевалов теснины,
И пурпурного чая дождя,
Ограняли слезами лепнины.

Где и плач неботечных цевниц,
Звуки дивные северных песен,
И о блеске эдемских цветниц
Чудным скульптором хор их вознесен.

Пятидесятый фрагмент

И в божницах волошки горят,
Се обрядная тусклая цветность,
Премолчат ли, еще говорят
Фарисеи – мы чаем изветность.

А и сами во млечной смуге,
Под звездами на темной старизне,
Всё летим и летим по дуге
Ледяной к садом веющей тризне.

Яко агнцев с небесной тверди
И не видно чрез горние цвети,
Хоть взалкаем ко Богу: следи,
Как всенощно мы тлеем о нети.

Пятьдесят девятый фрагмент

Холодна ль ночь асийских цветов,
Мы ли вспеты самой Прозерпеной,
Се – колодницы с нитями ртов
Под юродной затекшейся пеной.

Может, бросят еще ангелки
Хлебы им со своей верхотуры,
Мы у Ид на помине легки,
Мы временные тоже скульптуры.

И Господь преглядит, преглядит,
Восточась из цветниц несомерных,
Как полеты валькирий следит
Ангел снов меж скульптур эфемерных.

Соваяния

Второй фрагмент

Яко вретища в звездах темны,
Минем падшую суе Отчизну
И явим фаворитам Луны
Присномлечную с желтью старизну.

Внемли, внемли пеянье цевниц,
Мы одесно сейчас пироваем
Во смуге несомерных цветниц
И осповники звезд не скрываем.

Лавр гранатовой тьмой ли увьют,
Дафны шелки и яства излишни
Столам ночи, о коих лиют
Нимфы злато на черные вишни.

Тринадцатый фрагмент

Золотое вино прегорчит,
А одно веселятся гиады,
Ангел неба юдольно молчит,
Феб ли алчет садовой услады.

И зачем нас хотят упоить
Сонмы этих альковниц успенных,
Тьму Гекаты еще растроить
Не могли чаш владетели пенных.

Мы, Господе, безмолвно стоим,
Не пием и веселья не чаем,
И в перстах мирру ночи таим,
И скульптурных юнеток прельщаем.

Тридцать второй фрагмент

Тусклой пудрою мгла овиет
Ночь фамильную, снов пировые,
И тогда из кровавых виньет
Соточимся, как будто живые.

Стол июльский нещадно горит,
Помнит наши юдоль именины,
Барвой сей налиен лазурит,
О фарфорах точатся кармины.

Ах, вседенно пылают оне,
Где лишь темные эльфы пируют,
И сукровицей вишен в огне
Изваянья немые чаруют.
Яков Есепкин

Палимпсесты

Ночи у Аида

Пятый фрагмент

Оторочен звездами покров
Млечной антики, плачут рапсоды,
Пьют валькирии негу пиров
И лиются кримозные оды.

Се, зерцаете, юдольно молчат
Ныне одницы, емины стынут,
Аще юдиц волхвы соличат,
Эльфы темные ль смертников минут.

И уже не пеют ангелки,
И незвездная тлится холодность,
Где разбилась, разбилась в куски
Неб порфирных точеная сводность.

Четырнадцатый фрагмент

Мы ль у Гестии дивно гостим,
Рею слышим, чаруя Аида,
Уходить из пиров не хотим,
И надмирно сияет Ирида.

Хлебы темные дивы несут
К озлаченым столам, на фарфоры
Льется ночь, ах, царей ли спасут
Пламена, кои цветили Оры.

Ах, мгновенье, замри, этих нег
Дождались мы одесно, воскресни,
Тень Эдема, где траурный снег
Жжет меловниц холодные песни.

Девятнадцатый фрагмент

Рождество, новолетия блеск,
Снег на арках, венечные своды,
Се мистерия, се и бурлеск,
Но бессмертием дышат рапсоды.

Меж колонниц вакханки мелькнут
И дворцовый избудется траур,
И с тенями царевны уснут
В картонажах и млечности аур.

Ах, продлитесь, земные пиры,
Мы ль чудесную мглу не воспели,
Пусть лиют чрез огонь мишуры
Нимфы цветь из горящей купели.

Тридцать четвертый фрагмент

На сангины лиется арма
Вин чудесных и ангельских брашен,
Мы во красном, немолвствуй, Чума,
Нам твой мрак за Аидом не страшен.

Яствий дивных ко столам внести,
Это празднество Дафна почтила,
Что и мгла, ей ли барвы плести,
Сколь решетницы ночь воплотила.

Будут глорию петь ангелки
Всем забвенным о мраморной цвети,
И лавровые с чернью венки
Нам собросят плеяды из нети.

Сны мертвых царевен

Второй фрагмент

Дивы юные, в темных мурах
Заточит вас холодная млечность,
Пейте ж негу, таясь о шарах
Золотых, пойте нашу калечность.

Как чудесно сверкают оне,
Как горят наднебесной золотой,
Сонмы граций взыскуют к весне
И чаруются млечною слотой.

Будут феи ночные следить
Хороводы русалок успенных,
И Снегурочек томных студить,
Воск из кубков лия мертвопенных.

Девятый фрагмент

Сомерцай, бледных граций альков,
Лона тусклые шелком червонным
Вей о ночи, се ночь цветников
Под зефирным огнем благовонным.

Ханукальные свечки тлеют,
Их ли эльфам гасить кружевами
Дев нагих, пусть вакханки лиют
На бисквиты серебро с тенями.

Эти столы и мы отеним
Звездным хладом, серебряной цветью,
Яко небами пламень храним,
Не возжегший мосты к Новолетью.

Четырнадцатый фрагмент

Во басмовых шарах заточит
Дивных юн всехмельная Эрата,
И царевен любви научит,
Им рифмовник явит из карата.

Негой, негой сумрачной полны
Золотыя виньетки и свечи,
Лишь менады о хвое бледны,
Лишь и тусклы алмазные течи.

И на хорах пеют ангелки
Неотмирные оды, зерцая
Сколь чудесные феи легки,
Сколь виются оне, премерцая.

Двадцать седьмой фрагмент

Се Никейского царства арма,
Се высокий Эпир застилает
Негой шелки, Эгина сама
В огневейном фарфоре пылает.

Восточайся, одесность, лети
К нашим темным рождественским столам,
Диаментами неба цвети,
Наущай петь юнеток Эолам.

Пусть алмазным огнем увиет
Царь Аид цветь порфирного хлеба,
Где на ярусы ночи лиет
Мглу серебра всехвойного Геба.
Яков Есепкин

Палимпсесты

Ночь цветников

Третий фрагмент

Стены яркие мглой востемним,
Присновечной незвездностью камор,
Всяк успенный Аидом гоним,
Лей, юдоль, нетей слоту на мрамор.

Аще время цетрарам пылать,
Яко нощно мы идем скитаться,
Пусть обсиды распишут под злать,
Ей одной с миррой неб сочетаться.

И начнут бальзамины темниц
Истекать млечным воском эфирным,
И затлится остудность цветниц
Лишь свечением нашим порфирным.

Одиннадцатый фрагмент

Не за нами ль о цвети летят
Гончаки по июльским лепнинам,
Феи ночи спасти ли хотят
Бледных агнцев ко их именинам.

Отвернулась Геката – и вот
Нет надежды к юродным склониться,
Васильками источен кивот,
Мы с блядями не будем цениться.

Капители ночные темны,
Се, увидеть не чаем Париж мы,
И тянут нам в цветочные сны
Иды остья и черные фижмы.

Двадцатый фрагмент

Лей, Урания, слотную мглу,
Ангелки пусть еще возлетают,
Расточая каменам хвалу,
Неб альбомы царевны листают.

Сколь щедрые пиры истеклись,
Яко вишни столы оцветили,
Со камор возалкаем: белись,
Кто в черни, мглы кого и почтили.

Нас ли небеси черные зрят,
Всетоскуя о мертвых Эолах,
Где порфирные вишни горят
На затекшихся кровию столах.

Двадцать восьмой фрагмент

Дионисии, время пеять
И немолчных камен сторониться,
В фижмах сем и цветках вопиять,
Меж иродиц на хорах темниться.

Не скульптурам урочно письмо,
Сон и негу виньет мы избыли,
Нас бессмертие пело само,
Наши муки и вдовы забыли.

А еще восхотят феи неб
Пресладиться, лишь одников чая –
И пурпурный им вынесем хлеб,
Цвет бессмертный и мглу излучая.

Сны антикварных богов

Восьмой фрагмент

Шелком темным юдиц обовьют
Белоснежки и грации пира,
Пусть оне меж фарфоров снуют,
Удивляют гостей из Эпира.

Яко скульпторы немы и речь
Боле некому, одницы, славьте
Фей златых и чудесных, сиречь
Королевен, их лядвия плавьте.

Нет прекраснее див и белей,
Туне Иды серебро мешают
В пышный хлеб и червицей лилей
Торты, взбитые мглой, украшают.

Восемнадцатый фрагмент

Королевские гербы мрачны,
Спят глашатаи вечных терзаний,
Ах, одне ль фавориты Луны
Неотмирных бегут истязаний.

От юродивых суе бежать,
Нас догонит веретищей смурность,
Королев ли седых ублажать
Их пажам, всеклянущим амурность.

Что и траур юдицам носить
По каменам и принцам наследным,
Аще феи сбежались – гасить
Шелки черные пламенем бледным.

Пятидесятый фрагмент

Иль парчовые фижмы горят
На мелованных чреслах юнеток,
Цины бледные локны дарят
Вещунам и серебро монеток.

Ягомости, алмазные фри
Лишь диамент пиют и эфирность,
Се бисквиты с отравой внутри
И конфетницы – где их зефирность.

И манят антикварных богов
То ли шлейфы, то ль перси нежные,
И следят из пустых четвергов
За царевнами гномы блажные.
Яков Есепкин

Палимпсесты

Одницам

Одиннадцатый фрагмент

Август благостный сонно тлеет,
Залы дышат исчадием цвети,
Восточимся из темных виньет,
Нас ли помнят оцветшие нети.

Станут фурии бить зеркала,
Тесьмы будут вести ледяные,
И опять круг пустого стола
Соберутся во снах юродные.

Зри, колодницы, алча цикут,
Мажут халы сем воском нетечным,
И со цветью влекут нас, влекут
По тлеющим цетрарам всемлечным.

Пятнадцатый фрагмент

Ах, всетронного золота хлад
Совиет нас и в тусклых зеленях,
Чая горних одесных рулад,
Мы у Бога ль сидим на коленях.

Звери ночи терзают альков,
Нет участия к цвета лишенным,
Ах, от мраморных этих волков
Не спастись, не спастись оглашенным.

Ты боялась погони, смотри ж,
Как младенцам несут подаянья,
Как и зло одевает Париж
Темной барвою нимф соваянья.

Восемнадцатый фрагмент

Битых мглою скульптурниц темней
Пировые Асийского царства,
И царевны белы, и теней
Ярок шелк, сим и вишни – лекарства.

Ведьм напудренных сонм преследи
Золотая Геката-царица,
Мы бежим, а оне впереди,
С вей летит перманент ли, корица.

Яко бледные наши виски
Миррой ночи убийцы помажут,
Лишь тогда Богу неб ангелки
О мучениях агнцев расскажут.

Двадцатый фрагмент

Из цветниц источается тьма,
Дышит август роскошеством тленным,
Господь-Бог, иль сошли мы с ума,
Не внимаем ночам восхваленным.

Преявимся о млечных звездах,
Нам пасхалы затеплят Гияды,
Мы алкали белену в садах,
Пусть губители чествуют яды.

И букетники мглой сотекут,
Где черствились хлебы золотые,
И архангелы смерти рекут:
Лишь оне и были всесвятые.

Свечи и перманенты

Второй фрагмент

Се полеты валькирий в ночных
Тусклых небесех, Геба-царица,
Даждь не хлеба – свечей ледяных,
Где емины твое и корица.

Ветходержный фаянс отемним
Не звездами, а черною слотой,
Яко втуне бессмертие мним,
Ид соявим хотя под золотой.

И тогда с хоров нас различат
Эльфы темные, цветность взнимая,
И превидит Господь, как влачат
Мертвых агнцев о пурпуре мая.

Девятый фрагмент

Золотыя виньетки столы
Оведут, нощь восцветит лепнины,
И начнем, яко дивно целы,
Отмечать в цвете чар именины.

Расточайся небесной армой,
Славоимный июль, мы угодны
Розе мира, всяк сведен каймой
Именинной, а Иды бесплодны.

Пресмотри, по виньетам бегут
Змейки мирры и чермные течи,
И возбитость емин берегут,
Цветь лияше, каморные свечи.

Одиннадцатый фрагмент

Нам затворницы ночи цветы
Сонесут о незвездности камор,
Хватит ярусам неб высоты,
Аще в царствах немолвствует мрамор.

Но иные царевны влекут
Бледных юношей, се и винтажи,
Тронный шелк, се и дивно рекут
Чтицы од, и горят бельэтажи.

Это грации ль опер, лучась,
К хорам Гебы взвивают кармины
И скульптурность, где мглой преточась,
Наших камор тлеют бальзамины.

Двадцать девятый фрагмент

Мел гортензий укутала мгла,
Август выбил звездами аллеи,
Чаша дней, Александр, тяжела,
А легки Моргианы и Леи.

Это пир или тризна, каких
Не хватает урочеств бестенным
Феям снов, мы и чаем лишь их,
Чтобы тлесть, мишурой исплетенным.

И сапфирных дворцовых шелков
Тяжела кисея превитая,
И всенощно пылает альков
Мертвых див – се юдоль золотая.

Пятьдесят седьмой фрагмент

Лей, Эреб, слотный морок, виньет
Чуден блеск, меловые цевницы
Плачут нежно и нощность виет
Свой узор, и всещедры хлебницы.

О скульптурах юнетки, следи,
Негу чают, перил с диаментом
Не касаясь, бегут впереди
Герцогинь под ярким перманентом.

Ах, навеет ли сон золотой
Нам безумец, чтоб цветью увиться,
Где на ярусник ночи пустой
Мрак летит, в коем должно убиться.
Яков Есепкин

Палимпсесты

Оры и Волшебная флейта

Четырнадцатый фрагмент

И совитые миррой шары
Вновь на колких ветвях золотятся,
Ель тлеет под канвой мишуры,
Гномы тусклые ею цветятся.

Ах, Цитера-богиня, узри,
Как всемлечные блещут сувои,
О смарагдах чудесных гори,
Расточайся во таинстве хвои.

Станут юные феи взвивать
Ночи благостной яркие свечи,
И с тенями начнем пировать,
Восклицая жемчужные течи.

Шестнадцатый фрагмент

Гномы снежною пылью фарфор
Обовьют и Снегурочки, тая,
Из Эолии ветреных Ор
Будут ждать, календари листая.

Огнь конфетниц чарует столы,
Под хлебами начиние тлеет,
Всебелятся младые юлы,
Кто сейчас им отравы жалеет.

И Моцарт с нами яды пиет,
Локны бросив на веер кримозный,
И волшебная флейта лиет
Мелос темный в туман белорозный.

Двадцать восьмой фрагмент

Тает мирра флиунтских свечей,
Эфемерны и сны астрономов,
Леворуких зовут палачей
Ко вечерям и бархатных гномов.

Тон царевен идет к парикам
Герцогинь ли, невинных монашек,
Мел отравы союзен шелкам,
Пейте, Цины, из ангельских чашек.

И смущают десерты юнид,
Бланманже и пирожные в неге
Антикварной, и яд эвменид
Разлиется на елочном снеге.

Сангины с чернью

Одиннадцатый фрагмент

И опять лишь юдицы снуют
Меж фарфора и чаш златопенных,
И диамент больной прелиют
На сангины царевен успенных.

Гасят хвою властители тьмы,
Фей серебряных, яко шелками,
Овиют формалином, Чумы
Несть на домы их – пляшут с волками.

И манят антикваров столы
Тьмой конфетниц, завернутых в яды,
И о черных шелках веселы
Нас травившие нощно гияды.

Двадцать пятый фрагмент

Шелест ночи, Цитера, внимай,
Что зерцают иные богини,
Яко цветится елочный май
И шампанское пьют ворогини.

Письма темные слал нам четверг,
Хвоя жгла морок басмовых камор,
Но, следи, о лилеях изверг
Пишет кровию глину и мрамор.

Где легки соваянья белых
И успенных флейтисток, виются
Шелки черные юдиц презлых
И амфоры с отравою бьются.

Пятьдесят первый фрагмент

Хвоя вновь будуары пьянит,
Черных свеч и решетников узы
Жжет серебром, альбомы темнит
И сангины блюстителей Музы.

Сны меловниц чудовищ полны
Иль Звезда в них одесно блистает,
Жизнь есть сон, что рапсоды темны,
Аще елочный снег и не тает.

И начинут юдицы гасить
Нощно свечки всецарственных аур,
И, легко веселясь, преносить
С беломлечными шелками траур.
Яков Есепкин

Палимпсесты

Отравленные яблоки гномов

Седьмой фрагмент

Мглу, Цитера-богиня, чаруй,
Флердоранж восплетай озолотой,
И с тийадами нощно пируй,
И чаруйся афинскою слотой.

Пусть горят огнем течным шары
И гирлянды, пусть нежатся Оры
И всеславят ночные пиры,
Заточая одесность в фарфоры.

Гои сядут за эти столы,
Чая шелки младых нимфоманок,
И царевны пребудут белы,
Тьму лияше из млечных креманок.

Тринадцатый фрагмент

Юных фей восковые шары
Заточат и холодных русалок,
И совьются в огнях мишуры,
Тая, локны хрустальных гадалок.

Иль вакханки серебро лиют
На чудесных пипах и коварных,
Вновь трюфели и пенистый брют
О столах взнесены антикварных.

Лишь нимфетки устанут зерцать
Шелк царевен, сребристые течи,
Меж бисквитниц начнут премерцать
С хвоей миррою витые свечи.

Двадцать девятый фрагмент

Святки, святки, Урания, вей
Млечной пудрой седых астрономов,
Чресл нимфеток и лон розовей
Отравленные яблоки гномов.

Шелки смяты и фижмы сняты,
Мгла искрится за снежною грудой,
Сны отравой и тьмой налиты,
Плачут феи над битой посудой.

Се начинье трюфельных пиров,
Се конфетницы с зимнею вишней,
Се и мы о золоте шаров –
Юдиц чаем и муки давнишней.

Сангины с тортами

Первый фрагмент

Именинные торты взобьют
Чермным кремом юдицы хмельные,
И пирующих див увиют
Цветом лилий герольды ночные.

Иль флиунтские млечны столы,
Иль наполнены ядом креманки,
Где одне лишь царевны белы
И одне веселы нимфоманки.

Хвои терпкость воспоит альков
О немирном огне благовонном,
И под мглою златых ободков
Соявятся химеры в червонном.

Десятый фрагмент

Красной злати не будет и ель
Утемнится, погаснет атрамент,
И со гостий слетит черный хмель,
Вспомнят юны кровавый диамент.

Мы ли чаяли хладных сангин
И небес, и огня золотого,
Ид бежали и вечных ангин,
Пресвятое лелеяли Слово.

Аще истинно суе молчать
И юдицы легко хороводят,
В пир зайдем, чтоб хотя воскричать,
Как и мертвых царевен изводят.

Двадцать седьмой фрагмент

Торты белые с нежной армой,
Вишен дивных канва черневая,
Ах, и мы яд пием за Чумой,
Слави морок, юдоль грозовая.

Эти чермные шелки идут
Удушенным царевнам Эпира,
Их обручницы злые блюдут
В нетях мраморных вечного пира.

Хоть из дальних асийских брегов
Иль холодной Эолии спящей
Прелием тусклый мрак четвергов
Над всемлечною хвоей горящей.
Яков Есепкин

Палимпсесты

Песни меловниц

Третий фрагмент

Идофея волной поманит,
Меловницы оплачут сувои,
И золотность шары претиснит,
И Сирены вспоют нам из хвои.

Неотмирная черная цветь
Волн борейских, чаруй соваянья,
Хоть бы мытарям неба ответь,
Хоть бы жертвуй им холод сиянья.

Но безмолвно плеяды горят
И снега над венечием тлеют,
Где маруты с цветками парят
И жар-птицы во слоте алеют.

Семнадцатый фрагмент

В кубки чермные ночь солила
Цвет граната и тусклую млечность,
Иудицы сидят круг стола,
Пьют одесно за нашу калечность.

Биты сеи начиния мглой,
А и воям оне лишь угодны,
Мы ли вспеты Беллоной самой
И навеки, навеки свободны.

Зри, богиня, литые щиты
Со кровавым остьем и тенями,
Где мы барвою черной свиты
Под небес ледяными огнями.

Двадцать восьмой фрагмент

У Калипсо еще погостим,
Сладок острова плен, мы и сами
Волн бежать и чудес не хотим,
Дышит море ль Сирен голосами.

И куда возвращаться, куда,
Млечный путь указуют плеяды,
Но темна юровая Звезда,
А под ней веселятся гияды.

Славу будут меловницы петь
Всем почившим в нисане цветущем,
Лишь тогда и дадут нам успеть
Об осповнике, чернью тлеющем.

Тридцать четвертый фрагмент

Алкиона подскажет ли нам,
Где яркая золота сочится
Чрез всенощность и дарствует снам
Огнь зимы, коя ныне случится.

Перевиты хлебницы тесьмой,
На русалках виньеты блистают,
И лепнина окована тьмой,
И Щелкунчики с хоров слетают.

Ах, молчи, вековая тоска,
Озлачают пусть Райанон снеги
И юдоль будет присно ярка
Во сияньи чарующей неги.

Сангины и вишни

Первый фрагмент

Над сангинами -- чермная течь,
Аще красным лишь мы и писали,
Будем немостью вершников жечь,
Суе нас ангелочки спасали.

И опять хоры мглу прелиют,
В золотом веселятся менады,
И опять нас траурно виют
Сенью млечною царств колоннады.

Ах, то ангели неб, восточась,
Горних одниц внимают о цвети,
За какой мы стенаем, лучась
Темной слотой гранатовой нети.

Десятый фрагмент

Во креманках вишневый ли яд,
Знатны им антикварные столы,
Вновь ломятся оне у гияд,
Нас хлебницы манят и фиолы.

Где, Рудольфи, чернила твое,
Где письмо со фамильной виньетой,
Увершай, толока, питие,
Мы забвенны и Богом, и Летой.

Но хромые обручники злы
И несут колченогие панны
Темных вишен кутью на столы
Золотыя с червицею манны.

Двадцать первый фрагмент

Соведут нас виньетою тьмы,
Украсят апронахи звездами,
И с обводками течной сурьмы
Всеблагими поидем садами.

Не владетелям нощных пиров
Тайно плакать о шелках червонных,
Хоть бы зрите белену юров
Меж фарфора и смирн благовонных.

И пеют фарисеи одне
Яства августа, цветью чадною
Всё ведут и ведут нас в огне,
Мглу кадяше сурьмой ледяною.

Двадцать седьмой фрагмент

Нощно станут герольды кричать
И оставим чертоги златые,
Се юдольности рдится печать,
Не реките – оне лжесвятые.

Сех глашатаев тьмы ли найдут
Ангелки, одесные владыки,
Диаменты к их ликам идут,
Слух всегорний их тешат музыки.

Лишь бессмертия ветхий эфир
Источат жрицы нег Терпсихоры,
Нас тогда о золоте порфир
Соявят небомлечные хоры.

Сорок второй фрагмент

Розы Асии негу лиют
Для отроков иных, буде лишни
Мы сейчас, пусть камены пиют
Барву неб и нектары из вишни.

Пресвятых не спасти, не спасти,
Нощно им о пасхалах томиться
И молчать во юродной желти,
А не Идам над семи глумиться.

Будет август веселие петь,
Будут миррою чела сотечны,
И тогда положат нам успеть –
Яко в небах скульптуры увечны.
Стpаницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
URL ссылки