Искусствоведы в штатском

В деятельности специального агента Роберта К. Уитмена было немало ситуаций, когда он, как Индиана Джонс, рисковал жизнью, пытаясь спасти достояние культуры и истории - украденные предметы искусства.

По инициативе Уитмена был основан элитный отдел по борьбе с арт-преступностью, а стоимость художественных произведений, которые он обнаружил за свою 20-летнюю карьеру, превысила $225 млн. Среди них картина Рембрандта за $36 млн, головной убор индейского вождя Джеронимо, копия Билля о правах, похищенная еще во время Гражданской войны... Сколько бы официально ни стоили такие вещи, они бесценны.

Выйдя в отставку, Уитмен неподалеку от Филадельфии основал вместе с женой и сыновьями частную фирму, занимающуюся охраной произведений искусства. А в своих мемуарах Priceless: How I Went Undercover to Rescue the World's Stolen Treasures, написанных вместе с журналистом газеты The Philadelphia Enquirer Джоном Шиффменом, решил вспомнить о наиболее запомнившихся расследованиях, рассказать о мире арт-криминала и развенчать наиболее распространенные заблуждения.

К примеру, считается, что те, кто ворует произведения искусства, любят его или, по крайней мере, разбираются. В формировании этого стереотипа очень «помог» кинематограф: таковы, в частности, герои Пирса Броснана в The Thomas Crown и Affair и Джорджа Клуни в Ocean Pkwy's Twelve. Да и «доктор Нет» - герой первого фильма о Джеймсе Бонде - украсил свою штаб-квартиру не безыскусными поделками, а украденной картиной Гойи. На самом деле, подобные кражи совершают исключительно из-за денег. Правда, нельзя сказать, что люди, имеющие отношение к искусству, никогда не идут на такие преступления: наоборот, 90% из них совершаются, благодаря получению инсайдерской информации. Самый известный пример - кража «Моны Лизы», пропавшей в 1911 году и найденной в 1913-м: ее похитил изготовитель рам, работавший в Лувре.

Рассчитывая на немалый куш, злоумышленники в большинстве случаев довольствуются в итоге сущими грошами. Вопреки молве, им редко удается стать миллионерами. Чем известнее похищенный артефакт, тем тяжелее его продать. Собственно, наибольшее мастерство вору требуется не для совершения кражи, а чтобы сбыть украденное. На «черном рынке» за картину, в частности, дают не более 10% ее реальной стоимости. Так, знаменитый «Крик» Эдварда Мунка, оцененный в $75 млн, полиция обнаружила, посулив ворам всего $750 тысяч, или 1%. Воры на это предложение согласились...

Хотя наибольший резонанс вызывают кражи из музеев, не они являются основной мишенью злоумышленников. Можно напомнить случаи, достойные внесения в Книгу рекордов Гиннесса. Музей Ван Гога в Амстердаме подвергался ограблениям дважды за десятилетие. А крупнейшей в мире кражей было произошедшее в 1990 году ограбление бостонского Музея Гарднера, совершенное преступниками, переодевшимися в полицейскую униформу. Но количество краж из музеев составляет всего 10%. По данным лондонского Art Loss Register, свыше половины всех краж было совершено из частных домов или офисов.

Заблуждением является и мнение, что украденные предметы искусства практически никогда не удается найти. Полиция действует по принципу «Никогда не говори никогда», и порой добивается успеха, пусть даже для его достижения требуются годы. В 2001 году Уитмен обнаружил в Бразилии 3 картины Нормана Рокуэлла (в том числе одну из жемчужин его творчества - Spirit of '76), похищенные 24 годами ранее в Миннесоте.

Наконец, хищения предметов искусства отнюдь не являются «безобидными» преступлениями, при которых никто не страдает, в том числе и финансово, поскольку они, как правило, застрахованы. «Глупо считать так, - категорично отрезал Уитмен. - Нематериальная ценность большинства украденных работ намного больше их денежного эквивалента. Преступники крадут не просто красоту, а память и саму историю...»